Перейти к публикации

HILL8

Администраторы
  • Публикации

    25
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

0 Neutral
  1. На этой неделе в авторской программе Валерии Мозгановой на «Бизнес-ФМ» наши и приглашенные эксперты рассказывают о проекте Hill8, его преимуществах и инвестиционной привлекательности. Слушайте эфир на 87,5 или на сайте https://www.bfm.ru/broadcasting/player Среда 5.12, четверг 6.12 и пятница 7.12 в 00:25; 04:55; 08:25; 12:55; 16:25 и 20:55.
  2. Девелопер «Сити-XXI век» и производитель финских лифтов KONE заключили долгосрочный контракт на поставку лифтового оборудования для всех жилых комплексов, реализуемых компанией в Москве и Московской области. Лифты MonoSpace 700 и NMonoSpace производства КОNЕ будут установлены в апарт-комплексе премиум-класса Hill8, миниполисе Серебрица, а также других объектах «Сити-XXI век», планируемых к выводу на рынок в 2018 - 2019 гг. Лифты марки KONE отличает высокий уровень комфорта движения, надежность и безопасность. Плавная и бесшумная работа достигается благодаря передовым технологиям. Скорость движения составляет 2 м/с, что позволит жителям сократить время поездки и ожидания. Лифты разработаны таким образом, что в кабине уровень шума предоставляет собеседникам возможность спокойно разговаривать, не повышая голос, и отчётливо слышать друг друга. Финская компания КОNЕ основана в 1910 г. Сегодня КОNЕ является одним из мировых лидеров на рынке лифтов и эскалаторов. Вот уже более ста лет компания тщательно анализирует потребности своих клиентов и предлагает инновационные и надежные решения для новых зданий, обеспечивает безопасную и бесперебойную работу оборудования в течение его эксплуатации, а также модернизацию и замену возрастного оборудования. Цель компании - предложить лучшие решения по организации пассажиропотока, разрабатывая и внедряя технологии, обеспечивающие приятную, безопасную и комфортную транспортировку пассажиров внутри зданий в условиях растущей урбанизации. Антон Борисенко, генеральный директор «Сити-XXI век», прокомментировал: «Долгосрочное сотрудничество с KONE позволит нам обеспечить жителей домов высококачественными лифтами независимо от класса объекта. В апарт-комплексе Hill8 будут установлены лифты премиум-класса, в подмосковных проектах – стандартной серии. Такой подход позволяет нам создавать девелоперский продукт высокого качества, это новая планка в нашей работе, которую мы ставим себе целенаправленно. Пропускная способность лифтов KONE оценивается как весьма высокая, время ожидания лифта для жителей будет минимальным». Василий Марков, директор по развитию бизнеса KONE в Москве и Московской области, отметил: «Мы очень рады сотрудничеству с компанией «Сити-XXI век», т.к. находим, что наши ценности и философия бизнеса во многом совпадают и ориентированы, прежде всего, на удовлетворенность потребителя. Нам нравится командная работа «Сити-XXI век», их ориентированность на результат, на который они смотрят глазами своих покупателей. Уверены, что решения KONE позволят им обеспечить в своих ярких проектах высокий уровень комфорта и надежности в организации пассажиропотоков».
  3. Многофункциональный комплекс апартаментов премиум-класса HILL8 победил в номинации «Архитектура МФК» регионального этапа премии European Property Awards 2018 (Россия) престижного международного конкурса International Property Awards. История премии International Property Awards насчитывает 27 лет. Проекты, участвующие в конкурсе, оцениваются независимой группой из 80 экспертов со всего мира. Судейскую комиссию возглавляют четыре представителя верхней палаты лордов парламента Великобритании. Судьи оценивают проекты по следующим критериям: дизайн, качество, инфраструктура, инновации, оригинальность решений и приверженность устойчивому развитию. В этом году из России участвовали более 180 проектов. Церемония награждения пройдет 25 октября в Лондоне. HILL8 – современное 15-этажное здание общей площадью 46 567, 5 кв. м, расположенное на проспекте Мира в 2 минутах ходьбы от станции метро «Алексеевская». Многофункциональный комплекс насчитывает 294 апартамента с отделкой площадью от 35 до 130 кв. м. Общая площадь апартаментов составляет 20737,40 кв. м. В облицовке первых трех этажей используется натуральный юрский мрамор. Ввод проекта в эксплуатацию запланирован на 4-й квартал 2020 года. Цена апартаментов с отделкой начинается от 9 млн руб. за лот. Над проектом трудится команда международного уровня, которая смогла предложить рынку продукт, наиболее востребованный с точки зрения места и времени. Концепцию HILL8 разработало известное брендинговое агентство BBDO. Архитектор Борис Левянт и его бюро ABD Аrchitects предложили архитектурный стиль, который в полной мере соответствует специфике и атмосфере места. Дизайн-концепция общественных зон создана известным американским дизайнером Каримом Рашидом. Дизайном апартаментов занимается Борис Уборевич-Боровский и его бюро «Ub. design». Благодаря мастерству команды в целом рождаются стильные, гармоничные, созвучные с идеологией бренда решения проекта. Стюрат Шилд, президент премии International Property Awards, направил свои поздравления победителям конкурса: «Оргкомитет премии поздравляет победителей регионального этапа European Property Awards 2018-2019! Отдельно стоит отметить работу команд, которые создают проекты столь высокого уровня. Цель нашей премии – находить лучшие объекты недвижимости во всем мире, которые задают новую планку качества для всей отрасли. Это позволяет поддерживать высокие стандарты работы индустрии в целом». Official Notification: European Property Awards 2018
  4. А прогуляться, действительно, есть куда - в районе имеется сложившаяся и насыщенная инфраструктура. Среди ее объектов: - 3 дошкольных учреждения, - 2 гимназии и школа искусств, - 5 продуктовых супермаркетов (включая «Азбуку вкуса»), а также гипермаркет «Ашан», - 5 торговых центров, а также более 30 магазинов одежды и обуви класса эконом/комфорт, - порядка 20 объектов общепита – ресторанов, кафе, пиццерий и суши-баров, - 10 фитнес-клубов (включая «WorldClass»), - 3 СПА-салона и более 30 салонов красоты/парикмахерских, - 2 магазина и рынок электроники и бытовых товаров».
  5. HILL8

    Что такое BREEAM?

    Что такое BREEAM? Дословно, это метод экологической оценки эффективности зданий (англ. Building Research Establishment Environmental Assessment Method) - добровольный рейтинг, разработанный в 1990 году британской организацией BRE Global для оценки экологической эффективности зданий. В соответствии с данными Википедии за пределами Великобритании на сегодняшний день сертифицировано более 200 тыс. зданий и около миллиона находятся в процессе сертификации. При этом доля нашей страны скромная и представлена несколькими десятками объектов, большая часть из которых является офисными зданиями. Тем ценнее, что именно наш ЖК был сертифицирован по системе BREEAM. Особенностью системы является методика присуждения баллов по нескольким пунктам, касающимся аспектов безопасности жизнедеятельности, влияния на окружающую среду и комфорта. Баллы при этом суммируются. Итоговой оценкой является присуждение рейтинга по пятибалльной шкале. В нашем случае оценка звучала как «very good», что соответствует 4+. Breeam_preview_20180504.pdf
  6. Инна Логунова — директор отдела культуры Posta-Magazine Карим Рашид, один из самых оригинальных и востребованных промышленных дизайнеров современности, создаст интерьеры нового московского жилого комплекса, который будет построен в 2019 году на проспекте Мира. Об идее проекта, а также виртуальной реальности и искусственном интеллекте Карим Рашид рассказал в интервью Posta-Magazine. В портфолио Карима Рашида — более 3000 дизайнерских разработок и свыше 300 наград разного калибра и географии. В очередь к нему выстраиваются такие бренды, как Veuve Clicquot, Kenzo, Hugo Boss, Citibank и Sony Ericsson. Но это далеко не главное, что нужно о нем знать. За что бы он ни брался — мебель, посуду, телефоны, интерьеры, упаковку, — его почерк моментально узнаваем: фирменная яркая палитра с почти обязательным розовым, обтекаемые формы и безупречная эргономичность. Беглого взгляда на его работы достаточно, чтобы понять: этот человек влюблен в жизнь, и она отвечает ему взаимностью. Что становится еще более очевидным при личном разговоре. Неизменный белый костюм, быстрая речь, смеющиеся глаза — он сделал небольшую остановку на интервью, чтобы потом снова погрузиться в работу, в десятки параллельных проектов по всему миру. Который он, кстати, совершенно серьезно намерен изменить к лучшему с помощью дизайна. Именно об этом Рашид заявляет в одной из своих книг под названием I Want to Change the World. При ближайшем рассмотрении, впрочем, эти слова теряют свою провокационность, а становятся констатацией: дизайн действительно делает нашу жизнь лучше. В чем и убеждает этот разговор. Инна Логунова: Для начала — расскажите о концепции дизайна, который вы создадите для московского жилого комплекса. Карим Рашид: В его основе лежат несколько базовых принципов. Один из них в том, что мы живем в информационную эпоху, в которой все большую роль занимают технологии. В то же время сейчас существует и противоположный тренд — не то чтобы ретроградный, но некая ностальгия по «идеальному», более «природному» прошлому. Это в некотором смысле связано с нашим подспудным страхом технологий и последствий их развития. Я убежден, что дизайнер должен думать в категориях настоящего и будущего, задача дизайна — отвечать потребностям времени, в число которых входит и экологичность в смысле ответственного подхода к тому, как и что мы строим и производим. Это выражается в выборе материалов, площадок, общих принципах функционирования здания. В Канаде, где я вырос, сохранение природы уже многие годы является приоритетом, поэтому для меня экологичный подход всегда был естественным, он неизменно присутствует в моей работе. В последние пять-десять лет этот тренд набирает силу и среди девелоперов. Что касается самого интерьера будущего комплекса, мне важна его «человечность»: мягкие, текучие линии и формы, которые являются продолжением тела, напоминают о нашей природной сущности, но при этом создаются для человека цифровой эпохи. Проект комплекса апартаментов на проспекте Мира в Москве — А что это за люди цифровой эпохи? Чем они отличаются от предшествующих поколений? — Мы живем в переходный период времени, когда аналоговый мир стремительно уступает место цифровому. Это фундаментальные изменения в человеческой истории: на протяжении тысячелетий наш мир был физическим, и вот за какие-то несколько лет, с появлением виртуального пространства, произошел радикальный сдвиг. Ничего подобного в человеческой истории, какой мы ее знаем, не существовало. Но при всем при этом мы все те же Homo sapiens, физически и ментально мы не изменились. У нас до сих пор растут волосы на голове и брови на лице, которые с точки зрения физиологии нам уже не нужны. Мы по-прежнему нуждаемся в пище и сне для поддержания жизни. В этом смысле мы достаточно примитивны. Наши базовые желания тоже по большому счету одинаковы: все мы нуждаемся в любви, дружбе, поддержке и т. д. И вот сейчас мы пытаемся соединить в нашем сознании и в жизни свою базовую физическую сущность с новыми цифровыми реалиями. Это очень интересно, мне кажется, мы даже до конца не осознаем, как нам повезло жить именно сейчас, наблюдая эти перемены. Через 20–30 лет, всего лишь в следующем поколении, не останется людей доцифровой, аналоговой эпохи, это будет совершенно другой мир. В последние десять лет дизайн качественно изменился в лучшую сторону. Все стало предметом дизайна, от электрической розетки до оконных рам. Вещи становятся все лучше, и это происходит очень быстро. Взять хотя бы Россию. Когда я впервые приехал в Россию четырнадцать лет назад — c лекцией по приглашению журнала AD, — помню, весь журнал был полон фотографий псевдобарочных, немного китчевых интерьеров. Сегодня половина материалов AD или любого другого издания посвящена современному дизайну. Здесь важно понимать, что современный дизайн — это не стиль, это способ идти в ногу со временем. С дематериализацией изображений пространство вокруг нас тоже постепенно дематериализуется, становится более минималистичным. — Недавно я прочла статью, в которой приводились результаты социологического исследования современных страхов. Так вот, если во второй половине XX века главным жупелом коллективного сознания были пришельцы, то сегодня это искусственный интеллект. Что вы думаете по этому поводу? Почему это так пугает? — Искусственный интеллект — закономерный результат развития технологий, он совершенно точно станет неотъемлемой частью нашей жизни. У меня есть собственная теория на этот счет. Я считаю, что цифровой век пришел, чтобы спасти человечество. Если бы мы продолжили в аналоговом ключе развития, мы бы просто в определенный момент уничтожили землю. Перепроизводство, токсичные материалы, экстенсивное использование природных ресурсов — все это медленно нас убивает. Цифровая эпоха открывает нам лучшую, более интересную, вдохновляющую и интеллектуальную жизнь в нематериальном пространстве. Мы все меньше будем зависеть от предметного мира. Но при этом не забывайте, что мы — часть природы и то, что мы производим, в том числе виртуальную реальность, — это в определенном смысле продолжение природы. — Хорошо, мы можем испытать определенный опыт в виртуальной реальности, но ее создание требует физических ресурсов: компьютер все равно материален. — Но создание цифрового мира требует гораздо меньше ресурсов, чем физические объекты, мы будем потреблять гораздо меньше энергии. Да и многие вещи просто уйдут в прошлое. Мобильный телефон скоро станет чипом в нашем глазу, исчезнут физические мониторы — все, что стало привычным сегодня. Дематериализация происходит прямо на наших глазах. Скажем, мобильные телефоны становятся все более легкими и тонкими. Мне, например, заказали разработку дизайна мобильного телефона в Китае — с физической точки зрения мне здесь уже нечего делать, разве что немного смягчить углы и выбрать цвет. — Что такое хороший дизайн? — Хороший дизайн создает опыт, делает жизнь лучше: функционально, эмоционально, эстетически. Если дизайн никаким образом не улучшает среду, то зачем им вообще заниматься? Хороший дизайн пользуется технологиями своего времени, таким образом маркируя его. — С какими материалами вы любите работать больше всего? — За 37 лет в дизайне я успел поработать с самыми разными материалами, практически со всеми возможными — от высокотехнологичного углеродного волокна до таких простых, как дерево и камень, — я люблю все. Выбор зависит от предметов и их функций. Так, если мне нужно придумать дизайн офисного телефона, выбор у меня небольшой, мне придется использовать пластик, потому что эта вещь должна быть дешевой и легкой в производстве. А стул, например, я могу сделать из чего угодно — пластика, дерева, текстиля. Иногда материал изначально определен спецификой бренда. Так, один из моих клиентов — хорватский производитель деревянной мебели. В этом случае, как вы понимаете, у меня нет других вариантов. В демократичных вещах вроде кухонных принадлежностей я очень люблю пластик — это такой простор для воображения, ему можно придавать любую форму. В зданиях мне нравится обилие стекла. А недавно я закончил отель, где в дизайне всех ванных комнат я использовал резину. Это тоже к вопросу о том, что не нужно оглядываться в прошлое. Плитка — устаревший материал, технология трехтысячелетней давности, которой мы пользуемся по инерции. Более того, в ванной на ней легко поскользнуться, так что современные материалы в ванной комнате, где нам хочется чувствовать под ногами теплую и мягкую поверхность, имеют гораздо больше смысла. — Раз уж мы об этом заговорили — каким должен быть современный отель? — В любом пространстве задача дизайна — создавать органичную, бесшовную среду, в которой нет случайных и ненужных элементов. Так, в отеле вы, передвигаясь с чемоданом, не хотите встречать препятствий, которые бы провоцировали дополнительные усилия с вашей стороны. Пространство должно быть свободным, а предметы податливыми и интуитивно понятными — чтобы вы могли ими пользоваться без всяких инструкций и получать удовольствие, включая лампу или открывая кран. Физический мир должен облегчать, а не затруднять жизнь, давать ощущение свободы. — Первый предмет, дизайн которого вы придумали? — Первой вещью, которую я сделал еще студентом, был мольберт. Дело в том, что мой отец — художник, я не раз видел, как он поворачивает холст, работая над картиной, и у меня возникла идея стального мольберта на шарнирах, который можно вращать вместе с холстом. Кстати, он был в духе русского конструктивизма: черно-бело-красный. У меня до сих пор сохранилась фотография. — Ваш отец потом пользовался мольбертом? — Да, на протяжении 30 лет, до самой смерти. Он, кстати, всегда был моим самым объективным критиком, всегда подсказывал, как сделать лучше. — Ваши источники вдохновения? — Помимо времени, в которое мы живем, о чем я уже упоминал, меня вдохновляет человеческое поведение. Мне нравится наблюдать за людьми, за тем, как они двигаются, едят, путешествуют. Я отмечаю новые модели поведения, для которых мне интересно придумывать дизайн. Я нахожу вдохновение в новых технологиях — как способах производства, так и материалах, — которые я интегрирую в свою работу. И наконец, мной неизменно движет желание сделать что-то оригинальное. — Является ли дизайн искусством? — Нет. Искусство — это эгоистичный акт самовыражения. Дизайн же всегда имеет цель и решает определенные задачи. Как дизайнер я не могу делать все, что заблагорассудится, у меня больше ответственности. Это социальный акт, я должен оглядываться на других людей, для которых я создаю свои вещи. Так, если я разрабатываю бутылку для напитка, я должен думать о том, что она будет производиться миллионами, учитывать особенности транспортировки, магазинов, в которых она будет продаваться, и т. д. Художник свободен от этих ограничений. — Что для вас красота? — О, мой любимый вопрос! Красота — это гармония внешнего и внутреннего, невозможность одного без другого. Талантливая живопись — это не только изображение, но и содержание, заложенная в ней идея. Собственно, и с людьми то же самое. Инна Логунова для раздела «Культура», опубликовано: 21 февраля 2018 http://posta-magazine.ru/culture/karim-rashid-interview
  7. HILL8

    В розовом свете

    Дизайнер Карим Рашид – о своих новых работах: собственном доме в стиле поп-арт на Манхэттене и флаконе духов Kenzo 15 Февраля 2015 Дорис Шеврон Карим Рашид на кровати Twee итальянской фабрики Valdichienti «Розовый — это новый черный», — на полном серьезе утверждает Карим Рашид, приглашая меня в свой новый двухуровневый лофт с садом и видом на Гудзон в модном манхэттенском районе Челси. У меня рябит в глазах — пространство в триста квад­ратных метров напоминает домик Барби и музей поп-арта одновременно: буйство красок и ни одного предмета привычных форм. Чересчур, скажете вы? Только не в случае Карима Рашида, всемирно известного промышленного дизайнера и декоратора, изобретателя стиля поп-люкс, чью яркую футуристичную мебель, посуду и предметы интерьера можно найти на роскошных виллах в Майами, нью-йоркских ресторанах, бутиках Giorgio Armani и московском Bosco Bambino в Москве, в шикарных отелях по всему миру. А сейчас он ведет меня на второй этаж — надо расставить по цвету кеды с яркими узорами, созданные им для канадской обувной марки Sully Wong в его общей с женой Иваной гардеробной, примыкающей к спальне: «За последние двадцать лет я сменил два лофта и, как только приходил домой, шел в спальню. Думаю, сказались годы скитаний по отелям — я привык делать все в кровати: работать, рисовать, есть, слушать музыку. Но теперь я много времени провожу в гостиной — тут столько света и потолки высоченные, шесть метров». И ест он теперь вместе с семьей за обеденным столом. «Может, потому что спальня на втором этаже, и мне лишний раз лень подниматься», — смеется Карим. В гостиной – модульные диваны Valdichienti и Luca Boffi, консоль BoConcept и столик Vondom. На стенах висят картина из серии «Геометрические примитивы» американца Райана Макгиннесса и портрет жены Карима Иваны работы канадки Джен Манн За свои пятьдесят четыре года дизайнер вдоволь покочевал по свету. Родился в Каире (его отец — египтянин, мать — англичанка). Детство провел в Англии и в пригородах Оттавы, учился в канадском Университете промышленного дизайна, подрабатывал диджеем и даже ходил по подиуму. «Я рос этаким дискобоем, заводилой», — говорит Карим и перечисляет свою любимую музыку: «Роллинг Стоунз», Дэвид Боуи, культовый итальянский диджей Джорджо Мородер, для которой ему уже не хватает двух айподов с самой большой памятью. Карим Рашид на фоне картины американского концептуалиста Питера Хелли Карим с женой (Ивана — инженер-химик из Сербии, они познакомились на открытии выставки дизайнера в Белграде — он был во всем розовом) купили этот лофт два года назад, просмотрев почти семьдесят вариантов. И он, как и все творения дизайнера, — ода жизни, эклектике и техническому прогрессу. Не успев въехать, Карим немедленно заменил стену между спальней и гостиной на стеклянную панель, выложил ванную комнату яркой плиткой, выбросил душевую кабину и умывальник, поставив обтекаемую ванну из стекловолокна цвета фуксии, и повсюду расставил мебель и предметы всех возможных оттенков своего любимого розового — даже болонка Кики спит на розовом пуфике. В гостиной висит картина американца Джеймса Маршалла Каждый месяц он делает полную перестановку в квартире — благо вся мебель и предметы созданы им самим, в основном для итальянских фабрик и дизайнерских компаний, и покупать ничего не надо. Вот белоснежные волнистые консоли, изогнутые вазы цвета лайма, причудливые торшеры, стаканы с ярко-голубыми узорами, геометричные стулья напоминают эксперименты миланской дизайн-группы «Мемфис» из 1980-х, чье постмодернистское творчество так любит Карим. «Я ими увлекался, и сейчас у меня есть их работы. Но мне неинтересно повторять то, что уже было, — он задумался. — Но в то же время я родился в 1960 году и был свидетелем утопического желания но­визны». Преодолеть земное притяжение и долететь до Луны — эту мечту дизайнер из научной фантас­тики тех лет пронес и воплотил в наши дни. Беспроводное радио, цифровые портреты и 3D-объекты, работы авангардистов и оп-арт-художников, пластик, стекло и алюминий, замысловатые узоры и формы — вот мир Рашида, где нет места черному и ностальгии. Флакон цветочно-фруктового аромата Kenzo Jeu d’Amour сделан по образу и подобию магического кристалла «Мой личный девиз: «Движение!» — Карим решительно смотрит из-за массивной оправы, словно провозглашает манифест неофутуристов. — Предпочитаю жить настоящим, постоянно быть на волне и двигаться только вперед. Дизайн — мой modus operandi, любимое занятие, симфония, плоть и кровь, кислород, смысл бытия и всепобеждающая страсть, как секс». Недаром в следующем году бельгийцы из Six Chair выпустят его новое кресло New Kama Sex/Love для занятия сексом в разных позах — в духе откровенных инсталляций, на которых Джефф Кунс запечатлел Чиччолину. В спальне рядом с книжным шкафом Lotus марки Tonelli висит фотопортрет Карима и Иваны работы Карен Фукс В ванной стоит последнее творение Карима Рашида — флакон духов Kenzo Jeu d’Amour: чувственные обтекаемые линии повторяют изгибы женского тела. «Солидный, но не массивный, — описывает его автор, который и раньше работал для Kenzo. Это он придумал флакон Amour из розового, лилового и белого лакированного стекла и пластика. — Нагая красота всегда будет в моде». У лестницы на второй этаж – картина канадца Джорджа Уайтсайда. На комоде – работы Карима Рашида разных лет Рашид — фанат всевозможных технических новинок, весь дом ими уставлен. «Благодаря новым технологиям я могу одновременно работать в сорока двух странах, — говорит он, хотя и признает, что гаджеты убивают общение. — Я пишу помощнице, которая сидит этажом ниже, вместо того чтобы просто к ней подойти». Гардеробная хозяина дома Экскурсия окончена, и внизу в гостиной мы застаем его двухлетнюю дочь Киву (ее имя составлено из инициалов родителей). Кажется, девочка пошла в отца — из колонок доносится трек Colors шотландского диджея-электронщика Кельвина Харриса, и она самозабвенно кружится в танце. «Я думаю, что любовь — это очень серьезная материя, но вот дух любви — субстанция веселая и игривая. Именно из этой игры рождается та легкость, к которой стремится всякий дизайнер», — размышляет гордый отец, любуясь дочерью. В спальне дочери: картина из плексигласа американца Габриэля Дельпонте и фото из серии Genesis бельгийки Мартин Янсен Карим Рашид на террасе спальни СТИЛЬ: AMBER STOLEC. ГРУМИНГ: JASON MURILLO ДЛЯ CRÈME DE LA MER/KATE RYAN INC. АССИСТЕНТ ФОТОГРАФА: PAWEL KAMINSKI. ПРОДЮСЕР: ELENA SEROVA. АССИСТЕНТ ПРОДЮСЕРА: KSENIA FINOGEEVA. ТЕГИ: Kenzo Карим Рашид интерьер ИСТОЧНИК ФОТО: MICHEL ARNAUD https://www.vogue.ru/magazine/articles/V_rozovom_swete/
  8. В чём особенность нового проекта легенды дизайна в Москве, что определяет успех, почему дизайн должен стать общедоступным и как он меняет социальное поведение – об этом и не только творчески-неутомимый Карим Рашид поговорил с BERLOGOS. – Карим, как Вы относитесь к своему статусу живой легенды дизайна? Является ли это стабильным достижением, или Вы открыты новым целям? – Оглядываясь на свою работу, я понимаю, чтомои самые успешные проекты (а я определяю успех любящими мою работу потребителями, а не наградами или музеями), имели несколько общих черт. Они были чрезвычайно функциональными и облегчали жизнь, они были наполнены внутренней гибкостью или были очень удобны, и у них была хорошая технология производства. Все они были небольшими, но чувственными и человеческими. Моей целью всегда было научиться учиться, всю жизнь оставаться объективным, искать работу, а не славу, любить профессию или оставлять её. Я думаю, что всегда буду заниматься дизайном, а технологии мне в этом помогут. Диван Sirio, 2018 Бутылочка для воды GoBabyBottle, 2009 Светильник TOOT, 2017 – Вы сделали бессчётное количество проектов для многих брендов, мероприятий в разных сферах, что ещё может удивить Вас, вызвать интерес? – Весь мир нуждается в дизайне! Я хотел бы спроектировать офисные здания, больницы, школу, художественную галерею, кондиционеры и увлажнители, кофемашины, блендеры, тостеры, светильники для ванной комнаты и так далее. Я хочу создавать декорации для современного театра и танца, устойчивые проекты, корабли и линию моды от своего имени. Я также хотел бы построитьчастный дом, создать электрический автомобиль и действительно хорошую цифровую беспроводную музыкальную систему, мопед, велосипед и одноразовый ноутбук или цифровую камеру (все они очень уродливы). А ещё мне интересно спроектировать небольшой музей и множество отелей (по одному в каждом городе, куда я приезжаю), и вообще больше архитектуры. Lilak, 2015 – Ваш новый проект – здание в Москве, первое архитектурное сооружение, спроектированное Вами в России. Что привлекло Вас в этом проекте? – В течение последних 14 лет Москва резко изменилась. Я был здесь около 40 раз. За эти годы я видел, как преобладающий стиль переходил от барокко и китча к современному, но для модернизации города всё равно требуется некоторое время. Я очень рад внести что-то современное в московский пейзаж. Это говорит о реальном времени. Мой новый проект очень оптимистичен и в то же время успокаивающий: у него спокойная, умиротворяющая энергия. Это своего рода гуманный минимализм, касающийся всех чувств и формирующий лучший мир. – Вы говорили, что в этом проекте используете компостируемые переработанные материалы. Какие именно? – Во всём процессе работы над проектом мы сохраняем ресурсы за счёт использования меньшего количества сырья и энергии – от разработки до экологического поиска и реализации. Есть много биоразлагаемых и переработанных материалов, которые я сейчас использую, и они удивительны. Поэтому я могу создать такой синтетический, но более комфортный мир, с умными экологическими материалами. Мы используем напольное покрытие Terrazzo, изготовленное из измельчённой мраморной крошки, вторичной и низколетучей, восстановленных деревянных панелей из шпона, которые потребляют меньше материала, освещение с низким потреблением энергии, ковёр и краски с низким содержанием летучих органических соединений. – Какую роль играет архитектура в Вашей жизни? – Я постоянно наблюдаю, анализирую и препарирую всё в наших построенных средах. Большая часть существующего на рынке плохо спроектирована, скучна, устарела, не нужна, или просто не имеет отношения к тому времени, в котором мы живём. При проектировании интерьера я думаю больше о человеческом опыте на антропометрическом уровне: как мы сидим в пространстве, как мы им наслаждаемся. Вместо того, чтобы рассматривать архитектуру более объективировано или как стиль здания, я смотрю, как мы используем и испытываем пространство. Я думаю, что привношу новаторство дизайнера в проект. Если не в строительство, – по крайней мере, в материалы, если не в материалы, то в социальное поведение в пространстве. Mybrickell Condo, 2014 – Однажды Вы сказали, что последние 20 лет пытаетесь сделать дизайн общедоступным. По Вашему мнению, цель достигнута? – Мне всё ещё интересно показать миру, как современный физический мир может быть тёплым, мягким, человечным и приятным. Подобно тому, как музыка и искусство, еда и литература являются общедоступными, обсуждаемыми и потребляемыми, так и дизайн.И теперь в общественном сознании нужно укоренить, как хороший дизайн может меняться, изменять поведение человека и создавать новые социальные условия, наравне с другими искусствами. Я проповедую то, как дизайн формирует будущее и культуру. Я считаю, что дизайн чрезвычайно связан с нашей повседневной жизнью и может позитивно изменить поведение людей. – Не могли бы Вы назвать свой самый амбициозный проект? – Есть один конкретный проект, которым я очень горжусь, – это дизайн станции метро Metropolitanadi Napoli. Руководство выбрало несколько известных архитекторов для дизайна каждой станции. Станции в Неаполе называются Art Stations. На станции Gae Aulenti можно увидеть работы Микеланджело Пистолетто и Джозефа Кошута. На некоторых других– искусство от Сола Льюитта до Сандро Киа. Алессандро Мендини любит мою чувствительность, что было очень лестно, учитывая, что я стремился к его видению – в университете я всегда видел его в качестве своего наставника. Так что, поскольку станции находились под эгидой искусства, это позволило мне не проектировать консервативную станцию с акцентом на искусство, а просто сделать всё пространство как digital art. Так, вместо того, чтобы выбирать искусство, я поместил его в стены и в пространство целиком. Я всегда буду любить этот вызов и результат, которые дало мне метро Неаполя. Это воплощение демократического дизайна. Благодарим Premium Brands Solutions и Илону Суворову за помощь в организации и проведении интервью. Текст: Виана де Баррос Татьяна http://www.berlogos.ru/interview/karim-rashid-ves-mir-nuzhdaetsya-v-dizajne/
  9. Рассказываем, откуда взялись BOOTLEG, eg+ worldwide, Sancho и другие. BBDO — это аббревиатура: первые буквы фамилий основателей копаний Баттена, Бартона, Дарстина и Осборна. Многие агентства, входящие в BBDO Worldwide (на сегодня 289 в 81 стране), названы по тому же принципу. Например, лондонское AMV BBDO: David Abbott + Peter Mead + Adrian Vickers = AMV. Или бразильское ALMAP BBDO — это сокращенное первоначальное Alcantara Machado Publicidade. Иной вариант: к сетевому названию добавлено географическое указание — BBDO China, Proximity Canada, Contrapunto Madrid и так далее. И есть агентства с отдельным названием-словом или даже цифрой. Какой в этом смысл? 140 BBDO (Кейптаун, ЮАР) Как известно, 140 знаков — максимально допустимый объем сообщений в Twitter. И в южноафриканском креативном агентстве (до февраля 2011 года оно называлось Net#work BBDO Cape Town) тоже считают, что 140 букв и цифр достаточно, чтобы ясно и четко описать задачу, идею или решение. На сайте агентства говорится прямо и безапелляционно: если мы не можем объяснить смысл брифа в 140 знаках, мы не справились с задачей. Или, другими словами (как объясняют сотрудники в неформальных беседах), «если вы не можете это затвитить, то выбросьте и забудьте». Barefoot Proximity (Цинцинатти, США) Основатель Barefoot («Босиком») Даг Уорпл в 1993 году выбрал название для своего агентства, прочитав стихотворение поэтессы Надин Стейр. Там есть такие строчки: «Если бы мне довелось прожить жизнь заново, я бы ходила босиком с ранней весны и до поздней осени». Название отразило любовь Уорпл к творчеству и ярким идеям. Barefoot стало одним из самых быстро растущих рекламных агентств США и в 2008 году его купило BBDO Worldwide. К его названию добавился один из ключевых брендов BBDO — Proximity («Родственный»). «Наше имя означает то, что мы делаем, — говорят в Barefoot Proximity. — Стараемся глубже понять потребителя, чтобы создавать мощные творческие идеи, которые делают бренд более ценным». BOOTLEG (Москва, Россия) BOOTLEG — самое молодое рекламное агентство в BBDO Worldwide, созданное в январе 2017 года. Словом bootleg в США во времена сухого закона называли контрабанду спиртных напитков. Торговцы-бутлегеры были известны своей дерзостью и смекалкой. Агентство BOOTLEG никаких законов не нарушает, но отличается бутлегерским духом: умением быстро ориентироваться, находить нестандартные решения, предприимчивостью, готовностью рисковать. А главное – чувством единства команды, когда всегда можно положиться друг на друга. darwin BBDO (Дигем, Бельгия) Нетрудно догадаться, что это название — позаимствованная фамилия Чарльза Дарвина, основоположника теории эволюции. Команда darwin BBDO уверена, что единственная определенность в нашем мире — это постоянство изменений, поэтому выживут и преуспеют только самые гибкие бренды, которые могут адаптироваться к новым условиям. «Чтобы справиться с изменениями, легче всего их возглавить!» — эта мысль лежит в основе философии агентства, на которой и строятся отношения с клиентами. eg+ worldwide (Лондон, Великобритания) Сетевое агентство со штаб-квартирой в Лондоне и 39 офисами по всему миру появилось в 2014 году в результате слияния контент-маркетингового E-Graphics с Hub Plus. Аббревиатура двух названий — одновременно удачное по смыслу слово. «Eg» означает «например», а плюс — он и есть плюс. «Мы создали компанию, которая предвосхищает проблемы и предлагает эффективный набор решений — от расширения бренда до изменения направления вашего бизнеса». Понимаете? «Например…». Organic (Нью-Йорк, США) Organic — слово с множеством значений (см. словарь Вебстера). Все они положительные и по смыслу сводятся к одному: что-то живое, естественное. Для нью-йоркского Organic такое восприятие особенно важно, поскольку это диджитал-агентство, причем одно из старейших в мире — основано в 1993 году. «Мы знаем больше, чем большинство, о том, как изменилась сила цифровых технологий…». Корпоративный слоган Organic звучит так: Big ideas. Made L.I.V.E. («Большие идеи. Вживую во всей красе»). В последнем слове — аббревиатуре, описаны принципы работы агентства: learn (изучать), innovate (обновлять), validate (подтверждать), evolve (развиваться). Sancho BBDO (Богота, Колумбия) История Sancho началась в 1936 году, когда было создано агентство Propaganda Caldas (propaganda — «реклама» на испанском, Caldas — один из штатов Колумбии). Затем агентство переехало в Боготу, и прежнее название показалось его основателю слишком провинциальным. Команда хотела, чтобы новое имя отражало отношение агентства к клиентам, и вспомнила о Санчо Пансе — оруженосце Дон Кихота из знаменитого романа Сервантеса. Название Sancho (к BBDO Worldwide агентство присоединилось в конце 1990-х) сообщает клиентам, что служить им всегда будут так же верно. Youpanqui BBDO (Лима, Перу) Агентство, основанное в 2014 году, названо в честь Тупака Юпанки — выдающегося правителя Империи инков конца XV века. Он был успешным полководцем, расширившим границы государства до максимальных пределов, и талантливым реформатором. Команда Youpanqui выбрала такое название, поскольку оно отражает дух победы, который присущ агентству. В семью BBDO Worldwide перуанский Youpanqui вошел в 2015 году, объединившись с местным Garwich BBDO. http://www.sostav.ru/publication/bbdo-eto-abbreviatura-27309.html
  10. HILL8

    BBDO и BBDO Branding

    Группа компаний BBDO Russia входит в рекламно-коммуникационный холдинг Omnicom Group и в состав мировой сети BBDO Worldwide. BBDO Moscow – флагман Группы, входит в пятерку лучших европейских агентств глобальной сети. В настоящее время в состав группы входят 20 агентств. Штат сотрудников группы превышает 1200 человек. Более подробную информацию о каждом из агентств группы вы найдете на официальном сайте BBDO Russia Group www.bbdogroup.ru BBDO Branding — компания, оказывающая профессиональные услуги в области создания, внедрения и управления брендами. Руководство агентства уверено, что основа успеха любого проекта — это профессиональная команда. Именно поэтому было потрачено много времени на подбор лучших из лучших. Сегодня в агентстве работают специалисты высокого класса, обладающие знаниями и опытом в различных областях. Создание брендов — это не только искусство, но и наука. BBDO Branding использует уникальные стратегические инструменты, которые позволяют решать задачи любой сложности. Каждый проект начинается с глубокого анализа аудитории, рынка и конкурентных предложений. В распоряжении BBDO Branding экспертиза лучших специалистов в области стратегии бренда, информационные ресурсы BBDO Worldwide и опыт партнеров из Германии и Великобритании.
  11. HILL 8 — это знаковый и амбициозный проект девелоперской группы «Сити-XXI век» в премиум-сегменте. Именно поэтому команда застройщика изначально приняла решение, что над каждой его частью будут работать лучшие в своей области специалисты. В том числе агентство BBDO Branding стало одним из партнеров проекта по разработке стратегии бренда и графического дизайна. О действительно высоком уровне проекта и его продуктовых преимуществах свидетельствует, в частности, сертификация по методу BREEAM — экологической оценки эффективности зданий (англ. Building Research Establishment Environmental Assessment). BBDO Branding разработало идеологическую платформу бренда, в результате чего комплекс обрел название, а также всю концепцию его визуализации и графическую стилистику. Кроме того, агентством была разработана рекламная кампания по запуску проекта. Название «Hill8» раскрывает глубокую идею понятия «холм». Это очень эмоциональный и богатый ассоциациями образ. Холм – это не просто возвышенность, а хранилище самого важного и ценного, что отражает потребительские характеристики комплекса. Восьмерка обозначает историческую преемственность, где «восьмой холм» продолжает знаменитый ряд семи московских холмов и отмечает комплекс на карте города как новое, особое место. В платформе бренда ключевое понятие – это интеллект, который является отличительной чертой потенциального идеального потребителя – состоятельного, зрелого и передового. Сам «Hill8» - это тоже мудрец, который может стать достойным выбором тех, кто умеет выбирать. Команде удалось создать уникальный визуальный язык бренда. Сам логотип «Hill8» четок и лаконичен, он стилистически резонирует с общей концепцией визуального комфорта. Знак бренда - два сцепленных кольца с квадратным сечением - цитирует геометрию фасада. Заложенные в них гибкость и динамика позволяют говорить о знаке как об уникальной находке. Динамика и гибкость знака полностью соответствует характеру и Москвы, и горожанина – жителя «Hill8». По сути это малая архитектурная форма, которая легко внедряется во все продуктовые проявления бренда. Кольца, оставаясь консистентными, могут быть реализованы в разных материалах и превращаются в лавочки, элементы дизайна, навигационные указатели и многое другое. «В сфере недвижимости, чтобы получить целостную, концептуальную картину бренда, идея и название должны быть первичны. В этом проекте мы сначала разработали концепцию, имя и айдентику, а потом вернулись на уровень архитектурного решения, чтобы «поселить» идею бренда в самом жилом комплексе во многих его проявлениях», — рассказывает Ольга Коновалова, генеральный директор BBDO Branding.
  12. Основатель архитектурного бюро ABD architects Борис Левянт рассказал «РБК-Недвижимости» о дизайне интерьеров, кризисе и конкуренции на рынке архитектурных проектов, программе реновации в Москве Архитектор, основатель компании ABD architects Борис Левянт (Фото: ABD architects) — На конкурсе Best Office Awards в этом году сразу несколько ваших проектов признали лучшими, а вас назвали персоной года в области дизайна интерьеров коммерческой недвижимости. Ваша компания сейчас больше занимается дизайном или архитектурой? — Наше бюро разделено на две части: департамент интерьеров, который занимается дизайном коммерческих интерьеров, и департамент большой архитектуры, который занимается коммерческими проектами в области архитектуры. В каких-то работах они являются партнерами и пересекаются, но в принципе это разные рынки. Пропорция занятости и объемов работ, заказчиков и пр. движется то в одну, то в другую сторону. Обычно, когда наступает кризис, первыми это ощущают интерьерщики, большая архитектура еще движется по инерции, так как в этой сфере дольше цикл работ. Потом тяжелые времена застают и большую архитектуру. При выходе из кризиса — наоборот: заказы по интерьерам стартуют раньше, а потом уже оживляется рынок строительства недвижимости и заказы на создание архитектурных проектов растут. Специально мы не разделяем эти направления по объемам, рынок сам регулирует пропорции заказов в том или другом департаменте. Сейчас рынки и интерьеров, и большой архитектуры достаточно активны, поэтому оба направления работают с высокой нагрузкой. — Это намеренная диверсификация бизнеса в компании? — По сути, это действительно так. В принципе, любое бюро, которое начинало свою деятельность по крайней мере лет двадцать назад, начинало с интерьеров. Раньше конкурировать на рынке большой архитектуры было крайне сложно, еще существовали крупные проектные институты и заслуженные советские мастера. А в области интерьеров конкуренции практически не наблюдалось, на рынке работали разве что иностранные бюро, но было много иностранных клиентов. На старте мы начинали именно с интерьеров, так как советские институты были совершенно не приспособлены для работы с иностранным заказчиком, мы без труда выигрывали тендеры, хотя наши постсоветские конкуренты и пытались утвердиться на этом рынке. Постепенно мы приобрели определенную известность на рынке и начали выходить на поляну большой архитектуры. Но многие из наших коллег, как только начинали чувствовать себя увереннее и работать на уровне города, заканчивали с направлением дизайна интерьеров, потому что в то время такое занятие считалось не самым благодарным. В нашей компании оба направления деятельности сохранились, и мы активно их развивали. В свое время у нас был западный партнер, который помог наладить менеджмент и организацию работы с клиентами, что нас до сих пор отличает от многих конкурентов на рынке. Хотя во многих компаниях, основанных нашими выпускниками — то есть бывшими сотрудниками, — используются те же приемы. — Вы принципиально не занимаетесь дизайном жилых помещений. Почему? — Последние лет пятнадцать и даже больше мы вообще не занимались интерьерами в жилой недвижимости для частных клиентов. А крупные проекты тогда реализовывались в состоянии shell & core — без внутренней отделки. Сейчас ситуация меняется, считаю, в лучшую сторону. На рынок выходит практически готовый продукт, и людям не нужно еще три-четыре года ремонтировать свою квартиру, досаждая окружающим. Этот продукт более востребован сейчас. У нас был подобный опыт сотрудничества с девелоперской компанией для элитного комплекса в Москве. Мы дорабатывали и корректировали концепцию дизайна, делали рабочую документацию по проекту британских архитекторов. Так, восстановили старинный опыт конца 1990-х годов, когда в том числе занимались и интерьерами жилых помещений, в основном для иностранных клиентов, которые приезжали в Россию. Мы специализировались на коммерческих интерьерах. Что такое жилой дизайн? Работа с частниками. В конце 1990-х — начале 2000-х мы нахлебались частным дизайном. И поверьте, очень непросто работать с клиентом с российским менталитетом, который что-то хочет, а что — не в состоянии объяснить. Часто это абсолютно изматывающая, малоинтересная и неэффективная деятельность. Мы ее прекратили и счастливы по этому поводу. Сейчас картина изменилась: когда на рынок выводится некий продукт в виде апартаментов или жилого дома под ключ — это уже совсем иная ситуация. Нет, например, зависимости от прихоти частного лица или его жены (заказчиком обычно выступал глава семейства, но потом подключалась его вторая половина и выносила дизайнеру мозг так, что любой личный опыт меркнет перед этим). Но мы не отказываемся полностью от сотрудничества в этой сфере с заказчиками в лице девелоперов. Сейчас работаем над решениями в одном из проектов, который позволит вывести на рынок жилой комплекс в готовом виде — остается только завезти мебель и повесить шторы. Также мы работаем на жилых проектах в плане разработки интерьеров мест общественного пользования и входных групп. — В кризис все меньше проектов выходит на рынок, и, соответственно, у архитекторов все меньше заказов. Но увеличивается количество заказов от госструктур. А как обстоит дело в сфере дизайна интерьеров в коммерческой недвижимости? — Во время кризиса останавливается вообще все, наступает шок. Потом люди понемногу приходят в себя и начинают искать проекты и возможности для их реализации. Либо реализовать собственность в виде земельных участков, либо разработать идею и архитектурное приложение к ней для того, чтобы этот актив можно было предложить на рынке. Поэтому сейчас нельзя сказать, что мы находимся в глубоком кризисе. А относительно того, работать или нет с госструктурами, у каждого своя позиция. Мы избегаем этого взаимодействия по разным причинам. Есть рынок коммерческий, который нам более понятен и привычен, и нет смысла лезть на рожон и работать в довольно жестких условиях, которые предлагаются по госконтрактам. — Кто сейчас основные заказчики и с кем приходится конкурировать за них? — Тенденция увеличения госзаказов на рынке архитектуры, по моему мнению, выглядит пугающей. Государство и госзаказчики не в состоянии нормально работать. Профессионалы, выходящие в эту нишу, обрекают себя на специфические отношения с такими работодателями. Это не наш путь. Мы несколько раз участвовали в конкурсах и проектах с госзаказчиками, но комментировать результаты этих конкурсов я не буду. Если у бюро есть возможность работать с частными клиентами, они делают заказы и ценят ваши работы и компетенцию. Те услуги, которые мы предоставляем, востребованы, и я не вижу смысла выходить на этот рынок. Масштаб и объем работ по госзаказам колоссальный. Соответственно, цена за метр в проекте сильно падает, качество документации — тоже. Честно говоря, это не совсем интересное для нас поле деятельности, поэтому стараемся работать в своей нише. — А что происходит на рынке дизайна интерьеров? Как отразился кризис на этом сегменте? — Абсолютно такой же эффект наблюдается и в сфере интерьеров. Относительно того, что рынок замедляется, количество переездов уменьшается — это все заблуждения. Сейчас не так все грустно, как это было два года назад. Бизнес находит возможности для роста и развития. Пользуясь низким рынком, крупные компании находят возможности объединить свои офисы, бэк-офисы под одной крышей. Расположить свои подразделения вместе — удобнее и эффективнее с точки зрения экономики и управления. Плюс к этому, считаю, неплохая идея (одна из многих) правительства РФ относительно запрета госкорпорациям строить себе штаб-квартиры. Это абсолютно правильно, потому что люди должны заниматься своим делом — и штаб-квартиры строить профессиональные девелоперы, архитекторы, в том числе интерьер-дизайнеры. Поэтому у крупных компаний есть интерес к объединению своих подразделений или переезду из уже устаревших офисов в коммерческие объекты. Ввиду того что мы переживаем уже четвертый кризис, можем отметить закономерности. В начале кризиса все как об стенку ударяется и падает. Через какое-то время бизнес начинает шевелиться. Обычно крупные корпорации всегда находили возможности в сложные времена объединять свои офисы. Однако с 2014 года идет замедление роста строительства объемов коммерческих площадей в Москве, и уже сейчас найти 10–15 тыс. кв. м для переезда крупной компании практически невозможно. Поэтому наступает период, когда девелоперы начинают думать о строительстве новых офисных комплексов. Многие офисы уже устаревают с точки зрения инженерии, планировочных решений, поэтому сам процесс улучшения качества рабочих пространств для сотрудников компаний — и государственных, и негосударственных — не должен останавливаться. — А как обстоит дело с конкуренцией на рынке дизайна интерьеров? Как он изменился с 1990-х годов? — На рынке дизайна интерьеров мы конкурируем в основном с нашими выпускниками. Это бывшие сотрудники, которые, проработав с нами какое-то время, создали свои бюро и компании. Если говорить об архитектуре, не так много участников на этом рынке, кто специализируется на коммерческой недвижимости. Мы не составляем серьезную конкуренцию в области жилья, ввиду того что не так много работали в этой части. Но, с другой стороны, время течет, может настать такой момент, когда мы построим что-то достойное в этом сегменте и на нас обратят внимание, как и в коммерческой архитектуре. Мы ставим перед собой задачу сделать хорошую архитектуру, но не в ущерб коммерческой составляющей объекта. Таким образом, мы создаем эффективную с точки зрения будущей капитализации архитектуру. А ее качество является неким бесплатным приложением — о чем мы всем и рассказываем. — А насколько сильна конкуренция с западными архбюро? Российские архитекторы не вытеснили их с рынка? — Нет, вытеснить они их не могут. Тут интересный процесс: девелоперов, работающих более десяти лет на рынке, практически нет. Люди выходят с этого рынка либо по своей воле с деньгами, либо не по своей воле — без денег. Поэтому все время идет приток новых персонажей из разных областей. И каждый раз все повторяется: первое, что они делают, — приглашают иностранных архитекторов и платят им огромные деньги, а потом выясняется, что строить это нельзя. И здесь даже не вопрос соблюдения российских норм. Так, как строят там, не обязательно будет эффективно работать у нас. С этим мы постоянно сталкиваемся. Но ввиду санкций и политической нестабильности многие крупные иностранные компании, у которых были здесь отделения, закрыли их. К тому же западные компании выставляют цены в долларах или евро, а они существенно выросли относительно рубля. Поэтому сейчас многие девелоперы рассматривают российских архитекторов. Например, у западных бюро заказывают концепцию, а наши ее дорабатывают. — Вы сами себя считаете больше архитектором или дизайнером? — У меня оба образования: я начинал учиться до четвертого курса на кафедре жилых общественных зданий, а окончил МАРХИ на кафедре интерьера. После этого работал в градостроительной области, но занимался научной деятельностью в НИиПИ генплана г. Москвы — системами транспортно-коммуникационных узлов, будущих ТПУ. Мы разрабатывали идеологию концентрации и изучали причины активности вокруг этих объектов. Раньше они назывались ТКУ, теперь — ТПУ, но суть-то одна и та же. Это пересечения, пересадки и высокая активность вокруг элементов городской структуры. Потом мы занимались градостроительным регулированием, и еще в 1985 году сделали большую интересную работу. Основная цель была максимально упорядочить эту деятельность и лишить ее какого-либо предвзятого мнения и бюрократии. Но все как в советское время, так и сейчас. Иногда кажется, что в этом вопросе есть уникальная преемственность советской ментальности. — Как вы оцениваете изменения улиц в центре Москвы за последние годы? — Недавно был в нескольких крупных европейских городах — все так же перекопано. Финансовый кризис всегда предполагает крупные муниципальные строительные работы. Это такой международный рецепт. Просто наш мэр — человек крайне энергичный. И уж если за что-то берется, то с таким размахом, что все приседают и уши прижимают. С другой стороны, этот процесс мог бы длиться вечно. Лично мне нравится, что пытаются что-то восстановить, сажают деревья на центральных улицах и на Садовом кольце. Сложно оценивать, хорошо это или плохо, потому что есть масса разных точек зрения, есть плюсы и минусы в любом решении. — Как вы относитесь к новой масштабной программе сноса пятиэтажек? Что действительно делать с этим старым фондом и что строить вместо хрущевок? — То, что входит в культурную традицию и является памятником архитектуры, безусловно, надо сохранять, реконструировать, доводить до качества более-менее современного с точки зрения инженерного обеспечения. Но в городе множество панельных домов, которые чудовищны и ужасны. Думаю, что является чуждым, надо реконструировать и создавать что-то более соответствующее центру города с точки зрения качества среды и самой архитектуры. Относительно спальных районов я уверен, что из каких-то пятиэтажных кварталов можно сделать замечательные новые, которые будут ничуть не хуже, но решат массу других задач: парковок, инженерного обеспечения, более безопасных дворовых пространств. Так что не вижу в этом фундаментальную проблему. История с реновацией улиц проскочила у москвичей, а со сносом пятиэтажек сложнее. Это не должно превращаться в политическую акцию, как, к сожалению, получилось. Собственность — то немногое, что есть у людей, поэтому они будут сопротивляться. С точки зрения нарушения прав собственности — это вопиющая история. Но с точки зрения города, с точки зрения профессионального подхода — эффективнее работает не точечная застройка, а квартальная или территориальная. С другой стороны, у нас колоссальная серединная зона с большим числом пустующих промышленных территорий. Более гибким решением этой проблемы стало бы создание в ней компенсационного жилья — ближе к центру, чтобы освобождать и реконструировать территории пятиэтажек, которые часто граничат с серединной зоной. — Какая плотность жилья должна быть на месте снесенных пятиэтажек? — Это такой вечный спор… Можно с очень высокой плотностью создать качественное жилье и пространство для жизни. И наоборот, с очень низкой плотностью сделать гетто. Суть не в плотности, а в обеспеченности объекта всей инфраструктурой и в качестве решений. Если квартал с очень высокой плотностью застройки сделан разумно и интересно, в нем есть общественные пространства, правильный баланс различных функций, плюс хорошая доступность — то продаваться там квартиры станут все равно лучше, даже если в каком-то другом месте сделано с минимальной плотностью. Очевидно, будут клиенты, которые купят и там, и там. Есть люди, которые всю жизнь мечтают жить на 50-м этаже, я выше четвертого даже представить не могу жизнь — боюсь высоты. — В целом как вы относитесь к современной, скажем так, массовой архитектуре, которая представлена в Москве сейчас? — У этой современной массовой архитектуры есть имя? Понимаете, любое огосударствление, которое происходит у нас, приводит к большему потреблению стандартных вещей, в частности и жилья. Последние пять-шесть лет у нас говорят о проектах повторного применения. Все это неизбежно ведет к деградации среды, человека и всего остального. Появляются новые кварталы с высокой плотностью, большой этажностью, большой цветистостью, палочками вертикальными, расставленными в разных направлениях с разной плотностью… Как к этому относиться?! Как и к панелькам — то же самое, массовый продукт. Он не может быть изысканным или красивым даже с яркими фасадами. Он подчинен только одной цели — быть максимально экономным и выжимать максимальную прибыль с территории застройки. А интересная архитектура появляется в основном в элитных проектах. Справка Архитектурное бюро ABD architects уже более 25 лет реализует целый спектр проектов сразу в двух направлениях: архитектура и интерьеры. В компании работает более 60 высокопрофессиональных архитекторов, дизайнеров интерьеров, а также менеджеров проектов с опытом работы в США, Европе, Китае и других странах. ABD architects является членом ассоциаций RuGBC, AmCham, MCFO. Бюро одно из первых стало развивать идеи устойчивого проектирования в офисном секторе России, в его портфолио есть реализованные проекты, сертифицированные по «золотому стандарту» LEED. Департамент архитектуры выполняет проектирование и сопровождение проектов практически по всем разделам. Среди известных работ бюро: бизнес-центр «Белая площадь», многофункциональный комплекс «Метрополис», бизнес-парк «Крылатские холмы», бизнес центр iСube, торговый центр «Европарк» и др. Департамент интерьеров выполняет весь спектр архитектурного проектирования, занимается управлением проектов. В списке клиентов ABD architects штаб-квартиры известных российских и иностранные компаний, таких как аdidas Group, Siemens, Societe Generale, ТНК-ВР; креативные офисы для компаний IT-сферы Avito, «Лаборатория Касперского», Oracle, Cisco, Deutsche Bank IB IT и др.; офисы FMCG-компаний, в том числе Johnson&Johnson, Nestle, банков: Natixis, Credit Suisse, Morgan Stanley и др.; интерьеры клиник К+31, ЕМС, сети клиник «Чайка», офисы крупных юридических компаний. Автор: Сергей Велесевич. https://realty.rbc.ru/news/5950c9be9a79477890598b32
  13. Левянт Борис Владимирович (род. 02 октября 1955, Москва, РСФСР, СССР) — российский архитектор, лауреат международных архитектурных премий. Президент Московской палаты архитекторов, член Московского союза архитекторов (с 1985 г.), профессор Международной Академии Архитектуры, глава Московской Палаты архитекторов, почётный член Российской академии художеств. Старший архитектор НИиПИ Генерального плана г. Москвы (1979—1987 гг.); главный архитектор Совместного Советско-Американского предприятия «Диалог» (1987—1991 гг.); главный архитектор, генеральный директор архитектурного бюро ABD architects (1991 — н. вр.). Борис Левянт родился 2 октября 1955 года в Москве. Отец, Левянт Владимир Борисович — академик РАН, специалист по разработке стандартов сейсморазведки для поиска нефти. Мать, Жарн Зора Иосифовна — геофизик. Решение стать архитектором подсказала встреча со знакомыми родителей, московскими архитекторами, которые работали с Платоновым Юрием Павловичем. Выпускник МАРХИ 1979 года (кафедра Жилых Общественных Помещений и кафедра Интерьера). Профессиональную деятельность начинал в НИиПИ генерального плана города Москвы, где проработал 8 лет в отделе перспективных строительных исследований под руководством Гутнова Алексея Эльбрусовича вместе с Владимиром Юдинцевым и Александром Скоканом (1979—1987). Занимался системами транспортно-коммуникационных узлов, будущих ТПУ. После смерти руководителя отдела Борис Левянт ушел из госструктур в частные компании. В 1987 году занял должность главного архитектора совместного советско-американского предприятия «Диалог», в рамках которого группа архитекторов впоследствии трансформировалась в самостоятельную компанию «Архитектурное Бюро Диалог», зарегистрированную в 1991 году как архитектурная компания ABD architects, должность генерального директора в которой он занимает до сих пор. Опыт сотрудничества с рядом западных архитекторов и инженеров, знание европейской традиции сформировали стиль и почерк Бориса Левянта. Архитектор убежден, что архитектура должна оцениваться с позиции качества, рациональности, масштаба, лаконичности и соответствия современности. Бюро, возглавляемое Левяном, проектирует объекты коммерческой недвижимости: офисные здания, торговые комплексы, гостиницы, объекты здравоохранения, а также градостроительные объекты. ABD architects является членом ассоциаций RuGBC, AmCham, MCFO. Бюро одно из первых стало развивать идеи устойчивого проектирования в офисном секторе России, в его портфолио есть реализованные проекты, сертифицированные по “Золотому стандарту” LEED. В компании работает более 60 высокопрофессиональных архитекторов, дизайнеров интерьеров, а также менеджеры проектов с опытом работы в США, Европе, Китае и других странах.По экспертной оценке капитализация всего проекта от участия ABD architects оценивается в 2%-3% рыночной стоимости объекта.
  14. Апартаменты – это нежилье Апартаменты – популярный во всем мире формат современной, статусной недвижимости по выгодной цене. От привычных для покупателей квартир апартаменты отличает формальный статус нежилых помещений и высокий уровень сервиса. Как если бы вы постоянно проживали в современной гостинице и были собственником своего номера. Поэтому жить в апартаментах не просто модно, удобно, но и выгодно – в них есть все необходимое для вашего комфорта. В апартаментах нельзя прописаться На сегодняшний день прописка в России заменена на регистрацию – постоянную и временную. По закону в апартаментах предусмотрена временная регистрация – сроком на пять лет с возможностью дальнейшего продления. Как и постоянная регистрация, она позволяет воспользоваться в месте пребывания необходимыми государственными услугами: оформить паспорт, страховое свидетельство (СНИЛС), ИНН и пенсионное свидетельство, прибегнуть к бесплатной медицинской помощи, записать ребенка в детский сад или школу и т.д. Налоги на апартаменты выше, чем на квартиры Да, налоговая ставка действительно выше – 0,5% против 0,1% налога на квартиру. Однако налогооблагаемая база, которая рассчитывается из кадастровой стоимости объекта недвижимости, существенно ниже. К тому же разницу в налоговых платежах покроют сэкономленные при покупке средства - стоимость апартаментов значительно ниже цены за квартиру с такими же характеристиками. На покупку апартаментов не предоставляется ипотечный кредит Ипотека на апартаменты существует и почти не отличается от стандартных условий кредитования: ставка составляет примерно от_____ до _____% в зависимости от срока предоставления кредита и размера первоначального взноса. Повышенный коэффициент на апартаменты устанавливает только ряд банков. Апартаменты невозможно приобрести по договору долевого участия в рамках 214-ФЗ 214-ФЗ распространяется как на жилую недвижимость, так и на нежилые помещения – приобретение прав собственности на апартаменты аналогично регистрации прав на квартиру. Владельцы апартаментов в полной мере защищены законом «Об участии в долевом строительстве» и могут осуществлять все установленные законодательством виды операций с недвижимостью: продать, сдать в аренду, подарить.
  15. HILL8 – современное 15-этажное здание, расположенное в 2 минутах ходьбы от станции метро «Алексеевская», в непосредственной близости от зеленых и общественно-культурных «точек роста» города - парков Сокольники и Останкино, ВДНХ, Главного Ботанического сада. В локальной зоне проекта находятся три детских сада, две гимназии и школа искусств. Ввод проекта в эксплуатацию запланирован на 4-й квартал 2020 года. Многофункциональный комплекс насчитывает 295 апартаментов площадью от 35 до 130 кв. м. Часть помещений имеет выход на эксплуатируемую кровлю – уникальная возможность приобрести редкий для Москвы формат жилья – апартаменты с террасами. Особое внимание уделено вопросам безопасности, организации высокого качества сервиса и приватности проживания. В комплексе в том числе предусмотрен двухуровневый подземный паркинг, лифт из которого обеспечивает прямое сообщение с нужным этажом, ограничивая доступ в жилую зону. В соответствии с высокими стандартами в проекте используются ведущие мировые технологии, включая информационное моделирование зданий BIM. Большое внимание уделяется экологии, поэтому многофункциональный комплекс апартаментов проходит двухконтурную сертификацию BREEAM. BREEAM /BRE Environmental Assessment Method/ оценивает здание по 10 аспектам, в том числе, энергоэффективность, комфорт и безопасность для людей, экологичность материалов. Специалисты BREEAM будут следить за исполнением стандартов на всех этапах проекта. Добровольный рейтинг оценки «зелёных» зданий BREEAM был создан в 1990 году британской организацией BRE Global для оценки экологической эффективности проектов. Компанией выбрана стратегия по сертификации BREEAM на уровне «VERY GOOD». Над зданием работает международная команда. «Мы живем в очень красивое цифровое время, время свободы. В лобби проекта будет реализовано мое видение гуманистического минимализма, которое затронет все чувства человека, позволит создать среду, лучшую для жизни. Чувственный минимализм – это дерзкий вызов условностям, дресс-кодам, ритуалам, традициям и формальностям, он освобождает нас и позволяет быть теми, кем мы являемся на самом деле» - говорит автор интерьера HILL8, известный промышленный дизайнер Карим Рашид. Фасады здания разработаны российским архитектурным бюро ABD architects. В облицовке первых трех этажей используется натуральный юрский мрамор. Территория его важнейшего месторождения — теперешняя средняя Бавария — 150 миллионов лет назад была покрыта неглубоким и тёплым морем, богатым минералами и населенным микроорганизмами, строившими свои биологические структуры на базе кальция. Из наслоения этих известняков в более поздние эпохи складчатости и сформировался юрский мрамор. В апартаментах устраивается панорамное остекление шириной 2300 и 2900. Класс энергосбережения здания А+. Всё инженерное оборудование создано лидерами рынка (YORK, BOSH, DNH) и подбирается на основе энергомоделирования для сертификации BREEAM. Для апартаментов «под ключ» будут предложены два изысканных и современных типа отделки, которые предусматривают использование натуральных материалов и цветов, естественный свет, чувство меры, функциональность. Концепты дизайна разработал известный российский архитектор Борис Уборевич-Боровский. Стиль Select предполагает большие светлые объемы максимально свободного пространства, гладкую фактуру, четкие геометрические формы, логику и строгую функциональность. Стиль Advance предполагает сочетание динамичности, оригинальности с удобством и современным комфортом. Благоустройство территории включает в себя площадки для отдыха взрослых – лаунж-зоны, малые архитектурные формы и т.д. ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ ПРОЕКТА: Объем инвестиций в проект - 5 млрд. руб; Общая площадь застройки составит 3659,50 кв. м Общая площадь здания – 46567,50 кв. м Наземная часть – 37987,50 кв. м Подземная часть – 8580,00 кв. м Общая площадь апартаментов – 20737,40 кв. м Количество апартаментов – 294 Количество машино-мест – 203 Потенциальное количество проживающих в апартаментах - 629 человек Предприятия розничной торговли – будут задействованы 130 человек Торговые помещения – 950,00 кв. м Предприятия питания (кафе и кафетерии) – 1700,00 кв. м Фитнес-центр – 390,00 кв. м Офисы – 4727,66 кв. м
×